Трофеи из Берендеева царства

Зима в этом году выдалась снежной и студеной, но не морозы заставили содрогнуться бывалых охотников и сотрудников национальных парков от Карелии до Аппалачей. Лес, всегда казавшийся безмолвным, этой зимой заговорил на языке ужаса. На ветвях деревьев, на высоте третьего этажа, люди начали находить туши сохатых и оленей. Они были аккуратно уложены, словно экспонаты в музее, обескровлены до последней капли и законсервированы временем. Вопрос, который сегодня задают себе криптозоологи и напуганные местные жители, звучит одинаково по обе стороны океана: кто или *что* охотится в наших лесах, обладая силой, превосходящей медвежью, и хитростью, не свойственной зверю?

В конце февраля группа туристов-экстремалов из Новосибирска совершала лыжный переход по восточным склонам Кузнецкого Алатау. Места там дикие, таежные, и встретить зверя — дело обычное. Но то, что увидел проводник группы Игорь Малышев, выходя на связь с базой, заставило бывалых сибиряков забыть о съемках красот.

— Мы вышли на край маря (заболоченной тайги), хотели срезать путь к зимовью, — голос Игоря в записи сел до хрипоты. — Я посмотрел в сторону кедрача и сначала подумал, что у меня галлюцинация от усталости. На мощном суку старого кедра, метрах в четырех с половиной от земли, лежал марал. Молодой самец, килограммов под двести. Он был словно живой, голова свешивалась вниз, но рога цеплялись за соседние ветки, не давая туше упасть.

Подняться на такую высоту марал не мог физически. Крупная рысь или росомаха способны запрыгнуть на дерево с добычей, но утащить наверх тушу, которая втрое тяжелее их самих — задача невыполнимая. Медведь-шатун, если бы и решился напасть на марала, просто сожрал бы его на месте или прикопал в снегу и валежнике. У медведей нет привычки развешивать провизию на деревьях. Это прерогатива леопардов, но в Алатау леопарды отродясь не водились.

Игорь, рискуя провалиться в наст, подошел ближе. Снег под деревом был девственно чист. Никаких следов волока, ни единой капли крови. Казалось, марал упал с неба прямо в развилку ветвей. Рядом с тушей не было даже птиц, хотя вороны всегда сопровождают лыжников в тайге, надеясь поживиться отбросами.

— Труп не тронули ни мыши, ни кедровки, — продолжает Малышев. — Он как будто в вакууме висел. Мы сняли видео, но руки тряслись так, что кадры дерганые вышли. Ноги сами понесли нас прочь от этого места. Я в тайге тридцать лет, такого не видел.

Спустя две недели, словно по негласной команде, сообщения начали поступать из других регионов. В Карелии, в районе Прионежской тайги, егеря на обходе обнаружили лосиху, водруженную на разлапистую ель. Высота была чуть меньше — около трех метров, но и вес животного впечатлял. Местный охотник Вячеслав Корнилов, присутствовавший при осмотре, рассказал, что ветви под тушей даже не надломились — их аккуратно «подстелили», создав некое подобие платформы.

Однако мировой резонанс вызвала история, случившаяся в США, в районе хребта Грин-Маунтинс (штат Вермонт), которую местная пресса быстро окрестила «Вермонтским вампиром». Сотрудник лесной службы Майкл Рэйберн наткнулся на странный объект во время патрулирования труднопроходимого ущелья.

— Я шел по кромке старой лесосеки, проверял, не сломали ли бобры плотину на ручье, — рассказывает Рэйберн. — Внезапно моя собака, лабрадор, отказалась идти дальше. Она села в снег и начала выть, поджав хвост. Я поднял голову и увидел его. Белохвостый олень висел в развилке дуба на высоте добрых четырех метров.


Животное было зафиксировано так неестественно ровно, словно его укладывали на хирургический стол. Рэйберн вызвал подкрепление. Чтобы снять тушу, понадобились усилия четверых мужчин, пила и система блоков. Руководитель спасательной службы парка, Уильям Харпер, комментируя инцидент, отметил сверхъестественную силу неизвестного существа.

— Мы составили акт. Вес оленя — около 130 килограммов. Чтобы закинуть такую тушу на четырехметровую высоту и уложить её горизонтально, нужно либо использовать тяжелую технику, либо обладать физической мощью, которая не встречается у крупнейших хищников Северной Америки. Гризли просто разорвал бы добычу на части, но не стал бы её «декорировать» на дереве.

Харпер отметил и главную загадку: место было выбрано поразительно глухое. До ближайшей туристической тропы — более десяти миль. Если бы это была чья-то жестокая шутка или инсталляция, шутники постарались бы, чтобы их "творение" увидели как можно скорее. Здесь же туша могла провисеть до весны, и никто бы её не нашел.

Вскрытие, проведенное ветеринарным патологоанатомом из Университета Вермонта доктором Элизой Стюарт, повергло ученых в шок. Первичный осмотр показал, что смерть наступила около трех недель назад. Однако признаки разложения отсутствовали напрочь.

— Ткани находились в состоянии анабиоза, — сообщила доктор Стюарт в интервью одному из криптозоологических журналов. — Обычно трупное окоченение проходит, начинаются процессы гниения. Здесь же мышцы были эластичными, глазные яблоки не запали. Создавалось впечатление, что животное заморозили в промышленной камере шоковой заморозки, но при этом на улице стояла обычная вермонтская зима с перепадами температур от -5 до -15. Почему не началось разложение? Возможно, дело в полном отсутствии крови.

Именно анализ крови дал сенсационный результат. В теле оленя не осталось ни капли.

— Рана была нанесена узким длинным предметом, — пояснила Стюарт. — Острие прошло между ребрами, пропороло легкое и вошло прямо в сердце. Это ювелирная работа. Такое впечатление, что убийца знал анатомию жертвы досконально и нанес удар, максимально эффективный для обескровливания. Кровь была не просто выпущена, она была буквально *эвакуирована* из тела.

Версия о том, что это дело рук людей-охотников, отпала сразу. Во-первых, ни один индеец или траппер не станет тратить силы на подъем туши на дерево. Во-вторых, характер раны не соответствовал ни пулевому, ни ножевому. Доктор Стюарт описала его как «прокол, нанесенный с колоссальной силой, возможно, заточенной костью или рогом».

И снова следы. Их не было. Накануне во всех трех случаях — в Алатау, Карелии и Вермонте — прошли обильные снегопады или метели, замевшие любые возможные улики. Но тут в дело вступили криптозоологи, напомнив о старых наблюдениях.

Вермонтская находка была сделана всего в сорока милях от того места, где год назад супруги Уилер, Джейкоб и Линда, сфотографировали странные отпечатки. Тогда они возвращались с рыбалки и наткнулись на цепочку следов, уходящих в лес. Отпечатки были огромными — около 40 сантиметров в длину, с четко выраженным сводом стопы и широкими пальцами. Снимки, хоть и нечеткие, были переданы на анализ в группу исследователей аномалий Северо-Востока.

— Это классические следы бигфута, — комментирует снимки известный российский гоминолог, пожелавший остаться неназванным. — Я изучаю этот феномен сорок лет. Рост существа, оставившего такие отпечатки, должен составлять не менее 2.7 — 3 метров. Вес — за 300 килограммов. Именно такая машина способна без особых усилий закидать тушу оленя на дерево. Но раньше считалось, что эти реликтовые гоминиды — убежденные вегетарианцы.

Действительно, все предыдущие находки в местах предполагаемых стоянок "снежного человека" (помет, погрызы) указывали на растительную диету: ягоды, коренья, орехи. Однако логика подсказывает другое: выжить в условиях суровой зимы в Гималаях, на Тибете или в таежной зоне, питаясь лишь травой, невозможно. Организму нужны жиры и белки.


— Мы столкнулись с изменением поведенческой модели, — продолжает гоминолог. — Возможно, изменение климата или сокращение привычной кормовой базы заставили их вспомнить древние инстинкты хищника. То, что мы видим — это не просто охота. Это ритуал. Размещение трофеев на деревьях носит системный характер. Это может быть способом мечения территории, отпугивания конкурентов или, что самое страшное, — обучением молодняка.

В пользу версии об обучении говорит и "консервация" туш. Криптозоологи выдвинули гипотезу, что гоминоиды обладают особым секретом слюны или желез, который препятствует разложению плоти и отпугивает падальщиков. Именно поэтому вороны и волки обходят такие "склады" стороной. Запах смерти для них перебивается запахом более сильного и чуждого хищника.

Но если это кладовые, то где же сами хозяева? Удастся ли следующим летом исследователям найти в этих районах убежища или новые следы?

Местные жители в Карелии уже заговорили о возвращении "леших". Старообрядцы, живущие в глухих деревнях, вообще отказываются обсуждать эту тему, суеверно крестясь и советуя "не тревожить хозяина". В их фольклоре сохранились предания о "диких людях", живущих под землей и выходящих на поверхность только в самые лютые морозы, чтобы утащить скотину или заблудившегося путника.

В Вермонте же ситуация накалилась до предела. Местные фермеры начали ставить капканы и закупать мощные фонари. Шериф округа призвал население к спокойствию, но сам выглядит встревоженным.

— Мы не знаем, с чем имеем дело, — признался он на закрытой встрече с жителями. — Но просьба одна: если вы увидели в лесу нечто крупное, передвигающееся на двух ногах, не пытайтесь его сфотографировать. Уходите. Не бегите, а именно уходите спиной, не выпуская его из виду.

Что это было? Сезонная охота неизвестного подвида приматов, сохранившегося с доисторических времен? Или нечто иное, пришедшее из параллельного мира, где законы физики немного иные, позволяющие затаскивать тяжелые туши на деревья, не оставляя следов?

Ответов пока нет. Есть лишь три обескровленных трупа на ветвях, висящих в разных полушариях, как мрачные ёлочные игрушки. И где-то там, в белом безмолвии, их охотник уже выслеживает новую добычу. Возможно, следующей жертвой станет не марал и не олень. Лес молчит. Но он больше не кажется пустым.