Ключ от Блокулы: Детские сны, которые сжигали на кострах

Швеция, 1669 год. Тихий приход Мора потрясает череда признаний: десятки детей утверждают, что летают по ночам на шабаш, на который их уводят местные ведьмы. Начинается самое масштабное в истории Скандинавии судебное дело о колдовстве. Но что, если дети не лгали? Что, если они видели то, что взрослому сознанию было недоступно — дверь в иную реальность, известную как Блокула?

Тишину шведской провинции Даларна в 1668 году разорвал крик, который эхом будет звучать столетиями. Пятнадцатилетний Эрик Эриксен заявляет властям, что его соседка, восемнадцатилетняя Гертруда Свенсен, воровала детей для Сатаны. Так началось дело, которое в исторических хрониках осталось как «Морская ведьмовская паника» — один из самых мрачных, абсурдных и кровавых эпизодов европейской охоты на ведьм.


Но давайте отойдем от сухой судебной риторики и посмотрим на события глазами тех, кто их запустил — детей. Их показания, запротоколированные следователями, удивительно едины в деталях, что всегда смущало исследователей. Если это была сговоренная ложь, то как могли сговориться сотни ребятишек из разных семей, включая малышей? Они описывали одно и то же: старик-дьявол, обещание шабаша, условие — привести детей.

Затем следовал побег. Дети, оставляя на кроватях одеяла, свернутые в подобие спящих тел, дабы родители ничего не заподозрили, вылетали в окна. Их транспорт был прост и в то же время символичен: козлы, палки, а иногда и… тела спящих людей. Куда же они летели? На чудесный луг Блокула (Blåkulla), окруженный высокой изгородью с калиткой, местонахождение которой знали лишь посвященные.

Описание Блокулы — не адская кузница, а именно «чудесный луг» — заставляет задуматься. Дети детально описывали ритуал: книгу посетителей, расписывание кровью, клятву верности. После этого взрослые ведьмы садились за трапезу (суп и сыр, простая крестьянская еда), а дети оставались у ограды. Затем начинался праздник: музыка, танцы, любовные утехи с повелителем. Обратите внимание — дети были лишь наблюдателями на пиру, стоя у края. Они были гостями, но не полноправными участниками оргии.

Король Карл XI, получив донесения, был в замешательстве. Он предписал комиссии использовать в качестве «противоядия» молитвы, а не пытки. Но коллективные молебны не помогли. Паника, подпитываемая одинаковыми, как под копирку, рассказами детей, охватила весь приход. Любое указание маленького пальца становилось смертным приговором. «Дитя не способно лгать» — эта роковая установка привела к аресту семидесяти человек. Двадцать три женщины, не выдержав давления, «сознались» и были сожжены. Сорок семь, отказавшихся признавать вину, увезли в Фалун для казни. Но и этого было мало. Дети начали оговаривать друг друга. Пятнадцать подростков и детей также взошли на костер.


Тех, кого не казнили, ждало изощренное наказание: еженедельная порка и битье по рукам. Даже двадцати детям младше девяти лет вынесли приговор — битье по рукам три воскресенья подряд. Абсурд и ужас сочетались в чудовищной алхимии массового психоза.

Что же произошло на самом деле в Море?

Официальная история списывает все на массовую истерию, внушение и последствия строгого религиозного воспитания. Но парапсихологи и исследователи непознанного предлагают иные, более тревожные версии.

1. Спонтанный коллективный сон. Что, если дети Моры стали участниками редчайшего феномена — синхронизированного осознанного сновидения? Их сознания, не зашоренные взрослыми догмами, могли войти в резонанс, создав общее психоэнергетическое поле — ту самую Блокулу. Образ старика-дьявола мог быть архетипическим «сторожем порога», а ритуалы — символическим языком подсознания, пытающегося осмыслить этот опыт. «Полет» на палках — классический признак внетелесного опыта. А еда (суп и сыр) — якорь к реальности, знакомый элемент, вплетенный в странный сон.

2. Блокула как место силы. Краеведы и современные эзотерики ищут реальный луг Блокула. Существует гипотеза, что в Даларне существовала (или существует до сих пор) зона с аномальной геомагнитной активностью или тонкой границей между мирами. В определенные периоды (возможно, связанные с циклами или детской психической энергией) эта «калитка» открывалась. Дети, будучи более восприимчивыми, могли бессознательно проецировать свои астральные тела в эту локальную точку пересечения реальностей. Взрослые «ведьмы» могли быть просто женщинами с естественным даром медиумности, которые также попадали в этот поток, но их взрослое сознание интерпретировало опыт через призму народных сказок о дьяволе.

3. Инопространственный контакт. Самая смелая версия. А что, если «старик» был не метафорой, а существом из иного измерения? Существом, которому для каких-то целей (энергетических, информационных) требовалось присутствие неискушенных детских душ? Его «приглашение» на шабаш было формой приглашения в инопространственный интерфейс. Ритуал с книгой — возможно, некий акт согласия на взаимодействие, который детская психика считывала как «клятву дьяволу». А последующая оргия среди взрослых может быть искаженным восприятием процессов энергообмена или даже биологического эксперимента, непонятного человеческому разуму.

Если принять одну из этих гипотез, трагедия Моры становится еще страшнее. Это была не просто вспышка суеверия. Это была паническая реакция системы (государства, церкви) на реальный, но абсолютно необъяснимый для нее феномен. Вместо того чтобы попытаться понять природу этих «путешествий», власть предержащие решила уничтожить «проводников». Костры в Море и Фалуне сжигали не ведьм. Они сжигали ключи от двери, которую сами же боялись открыть.


Эхо тех событий доносится до нас сквозь века. История Моры — это вечное предупреждение. Предупреждение о том, как легко страх перед неизведанным превращается в слепую жестокость. И главный вопрос остается: что именно стояло за той калиткой на лугу Блокула? Плод больной фантазии? Коллективное бессознательное? Или действительно другая реальность, контакт с которой человечество, будучи не готовым, предпочло забыть, утопив его в огне и крови?

Городок Мора сегодня — тихий, живописный пункт на карте Швеции. Но иногда, в особо тихие ночи, местные жители стараются не смотреть слишком пристально на спящих детей. На всякий случай. Вдруг одеяло, свернутое на их кровати, — это не просто одеяло.