Более 160 лет учёные ломали голову над загадкой, которую обнаружил гениальный натуралист: почему между островами Бали и Ломбок, разделёнными узким проливом, пролегает непреодолимая для животных граница? С одной стороны — тигры и обезьяны Азии, с другой — сумчатые и какаду Австралии. Новое исследование, использующее мощное компьютерное моделирование, наконец раскрывает древнюю драму столкновения континентов и глобального похолодания, навсегда определившую судьбу двух биологических царств.
В мире, кажется, не осталось белых пятен, а спутники отслеживают каждый клочок суши. Но на карте Индонезии по-прежнему существует невидимая линия — мощнее любого пограничного забора, древнее человеческой цивилизации. Это линия Уоллеса, призрачный биогеографический рубеж, разделяющий два эволюционных мира: азиатский и австралийский.
Наследие самоучки, опередившего время
История этого открытия началась в середине XIX века с Альфреда Рассела Уоллеса — натуралиста-самоучки, который в тени своей знаменитой переписки с Чарльзом Дарвином совершил одно из величайших наблюдений в биологии. В 1854 году он отправился в Малайский архипелаг, где провёл восемь лет, собрав ошеломляющую коллекцию из более чем 125 тысяч образцов. Его озарение ждало в Ломбокском проливе — узкой полосе воды всего около 35 километров шириной, отделяющей остров Бали от Ломбока.
Линия Уоллеса, Сунда и Сахул.Altaileopard.CC BY-SA 3.0
Переплыв этот пролив, Уоллес попал в совершенно иной мир. На Бали он видел барбетов, дроздов и дятлов — типичных обитателей Азии. На Ломбоке же их не было вовсе; вместо них царствовали какаду, медоеды и большеноги (сорные куры) — яркие представители австралийской фауны. Это был не плавный переход, а резкий, чёткий разрыв. Уоллес понял, что обнаружил фундаментальную границу в распределении жизни на Земле, и нанёс её на карту, продлив через Макасарский пролив между Калимантаном и Сулавеси.
Два мира по разные стороны барьера
Линия Уоллеса чётко разделяет не только птиц, но и всех наземных животных. К западу от неё, на островах вроде Суматры, Явы и Борнео, фауна классически азиатская:
Млекопитающие: обезьяны, тигры, носороги, слоны, циветты.
Птицы: фазаны, птицы-носороги, различные дятлы.
Примечательно, что здесь полностью отсутствуют сумчатые.
К востоку от линии, особенно на островах вроде Сулавеси и Новой Гвинеи, мир меняется:
Млекопитающие: появляются сумчатые, такие как кускус (родственник поссума), а также яйцекладущие однопроходные.
Птицы: доминируют попугаеобразные, включая какаду и лори.
Здесь уже нет тигров, носорогов или человекообразных обезьян.
Особый интерес представляет переходная зона, называемая Уоллесией (острова Ломбок, Сумбава, Флорес, Сулавеси и другие). Она представляет собой уникальный "котёл", где смешиваются виды с обеих сторон, а также обитают многочисленные эндемики, не встречающиеся больше нигде в мире.
Новая теория: столкновение, которое изменило всё
Долгое время главным объяснением существования линии считались глубоководные проливы, которые не исчезали даже в ледниковые периоды, когда уровень моря падал. Эти проливы действовали как постоянный барьер для сухопутных животных. Однако эта теория не объясняла ключевую асимметрию: почему азиатские виды смогли в значительной степени проникнуть в Австралию, а австралийские — почти нет?
Тигр и древесный кенгуру — символы разделённых миров.PicLumen
Прорыв совершили учёные из Австралийского национального университета и Высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Они создали сложную компьютерную модель, которая симулировала эволюцию и расселение более 20 000 видов за последние 30 миллионов лет.
Модель выявила первопричину, уходящую корнями в глубокую древность:
1. Около 35 миллионов лет назад Австралийская тектоническая плита, дрейфовавшая на север после отделения от Антарктиды, начала сталкиваться с Евразийской плитой.
2. Это мега-столкновение привело не только к формированию вулканических островов Индонезии, но и вызвало глобальные климатические изменения. Отделение Австралии от Антарктиды открыло путь Антарктическому циркумполярному течению, что привело к резкому похолоданию климата по всей планете.
Климат как фильтр: почему победила Азия
Именно климат стал тем решающим "ситом", которое отфильтровало виды. Новообразованные острова Индонезии оказались в тёплом и влажном тропическом поясе.
Азиатские виды, эволюционировавшие в аналогичных условиях тропических лесах Юго-Восточной Азии, были преадаптированы к этим новым территориям. Они с лёгкостью использовали острова как "ступеньки" для продвижения на восток, в сторону Новой Гвинеи и Австралии.
Австралийские виды, напротив, прошли длительную эволюцию в условиях изолированного, прохладного и засушливого континента. Влажные тропические леса Уоллесии стали для них непреодолимым экологическим барьером. Они просто не были приспособлены к выживанию в такой среде.
Этот климатический фильтр и объясняет вековую загадку. Обмен видами с запада на восток (из Азии в Австралию) оказался как минимум вдвое интенсивнее, чем в обратном направлении. Модель показала, что решающим фактором была толерантность к уровню осадков, а не к температуре. Вот почему на Борнео нет сумчатых, а в Австралии — тигров.
Уоллесия: лаборатория эволюции под угрозой
Открытие имеет значение не только для разгадки исторической тайны. Линия Уоллеса и особенно переходная зона Уоллесия — это живая лаборатория эволюции и биологического разнообразия. Например, на одном только острове Сулавеси 62% млекопитающих, 27% птиц и 76% земноводных являются эндемиками, то есть встречаются только там.
К сожалению, этот уникальный регион сегодня находится под серьёзной угрозой из-за вырубки лесов, фрагментации среды обитания и браконьерства. Потеря этих хрупких экосистем означала бы потерю бесценных ключей к пониманию истории жизни на Земле.
Более того, созданная учёными модель — мощный инструмент для прогнозирования будущего. Понимая, как древние виды реагировали на масштабные климатические потрясения, мы можем предсказать, какие современные животные и растения смогут адаптироваться к нынешнему глобальному потеплению, а какие окажутся на грани исчезновения.
Таким образом, невидимая линия, открытая гениальным наблюдателем более полутора веков назад, продолжает учить нас главному: глубинные связи геологии, климата и эволюции неразрывны. Разгадка её тайны — это не точка, а новый важный шаг в понимании хрупкого равновесия жизни на нашей планете.
