Авторизация | Регистрация
Ufostation - Направление Земля

Мистические тайны Гурджиева. Часть третья: Гурджиев и Бадмаев

Опубликовано05 декабря 2017  Комментариев Комментариев: 1  Прочтений 830
Мистические тайны Гурджиева. Часть третья: Гурджиев и БадмаевПосвящается 100-летию Великой Октябрьской социалистической революции

Часть 1, Часть 2

Бадмаев Пётр Александрович (1849—1920)

В середине ХIХ века, в Бурят-Монголии, в Агинской степи жил со своей семьей скотовод средней руки Засогол Батма. Шестистенная юрта перемещалась по бескрайним ковыльным просторам вместе с отарами овец, стадом быков и десятком верблюдов, и обитало в ней большое семейство: сам Засогол с женой и семеро их сыновей. Семья эта была известна в Aгe и во всём Забайкалье. Тому была особая причина.

Среди монголов и бурят принято знать своих предков до одиннадцатого колена. Засогол Батма свой род вёл от Добо Мергэна, который был отцом Чингисхана. «Батма» в переводе с монгольского языка означает «Цветок лотоса». Именно так звали любимую дочь Чингисхана.

Все сыновья Засогола с малолетства, естественно, были пастухами. Однако семья Батмы была в Aгe известна ещё и тем, что его старший сын Сультим прославился своим искусством врачевания по системе лекарской науки Тибета, его знали и за пределами Аги: больные стекались к нему из русских поселений в Бурят-Монголии.

В 60-х годах XIX века в Забайкалье вспыхнула страшная эпидемия тифа. Губернатор Восточной Сибири граф Муравьёв-Амурский, прогрессивный деятель своего времени, обратился за помощью к тибетским лекарям. Борьбу с эпидемией начал Сультим со своими помощниками, и тиф достаточно быстро был побеждён.

Граф Муравьёв-Амурский предложил Сультиму переехать в Петербург и продемонстрировать столичным эскулапам лечение больных по методу тибетской медицины и, если он пожелает, продолжить своё совершенствование на медицинском поприще в России. Тот согласился, но при одном условии: его младшего брата Жамсарана примут на учёбу в русскую классическую гимназию в Иркутске. «Он в понимании больных людей и в их лечении,— сказал Сультим губернатору Восточной Сибири,— уже сейчас может больше, чем я». Условие было принято: самый младший, седьмой сын Засогола Батмы отправился в Иркутск и без вступительного экзамена был принят в классическую гимназию, а Сультим оказался в Санкт-Петербурге, и в Никольском военном госпитале ему было устроено по настоянию питерских медицинских светил, скептически относившихся к «бурятскому знахарю», испытание: Сультиму предложили лечить самых безнадёжных больных, в том числе страдавших туберкулёзом и раком.

Вот официальный документ об итогах лечения тибетского врача:

«Блестящие результаты врачевания Сультима Батмы удостоверяются тем, что по высочайшему повелению (то есть за подписью Александра Второго) медицинский департамент Военного министерства 16 января 1862 года за № 496 уведомил тибетского лекаря, что он награждён чином с правом носить военный мундир и в служебном отношении пользоваться правами, присвоенными военным врачам».

Сультим остался в России, принял православие, а с ним и новое имя — Александр; отчество, по заведённому обычаю, было присвоено по имени царствующего императора, фамилия Батма преобразовалась в Бадмаев, и получилось: Александр Александрович Бадмаев.

Скоро он открыл в Петербурге аптеку тибетских лекарственных трав и занялся частной практикой. Его клиентами были люди из всех слоев петербургского общества, начиная с дворников, кухарок, мастеровых и кончая высокими особами из ближайшего окружения русского царя. Несколько раз Александра Александровича Бадмаева приглашали в императорский дворец для оказания медицинской помощи. Дело его процветало.

Прошло несколько лет. В Иркутске младший брат Александра Александровича Жамсаран закончил русскую классическую гимназию с золотой медалью. Бадмаев упросил родителей отпустить Жамсарана в Петербург — ему нужен был помощник, а в дальнейшем и преемник.

Последний сын пастуха Засогола Батмы из рода Чингисхана с радостью приехал в северную столицу. По примеру старшего брата он сразу крестился и взял имя Пётр — в честь своего кумира Петра Первого, а его крёстным отцом во время таинства был наследник престола цесаревич Александр, будущий русский царь Александр Третий, и уже тогда Пётр Бадмаев был приближен ко двору: цесаревич и недавний «язычник» Жамсаран оказались почти ровесниками, между ними возникли дружеские отношения. Само собой разумеется, что отчество у Петра Бадмаева стало Александрович.

Молодой Пётр Бадмаев быстро и с удовольствием адаптировался в новой среде, поступил на восточный факультет Санкт-Петербургского университета, одновременно стал, посещать Медико-хирургическую академию в качестве вольнослушателя с правом сдачи экзаменов. Пётр Александрович был чрезвычайно общительным, энергичным молодым человеком, всюду успевал, всем интересовался, но прежде всего, конечно, медициной, и старался не пропустить ни одной лекции, ни одного практического занятия в анатомичке, а вечерами перенимал от старшего брата тайны врачебной науки Тибета. В нём счастливо сочетались врождённая одарённость, невероятная работоспособность и заряд неукротимой, могучей энергии, а если сказать точнее — Божий дар. И, забегая вперёд, следует отметить: таким Пётр Александрович Бадмаев оставался всегда, до последнего своего часа, долгие прожитые годы были не властны над ним. Всю свою жизнь он трудился по шестнадцать часов в день — и в шестьдесят лет, и в семьдесят. Может быть, помогала ему выработанная на собственном опыте «привычка»: через каждые три-четыре часа работы он уходил в маленькую комнату с жёстким диваном, чтобы мгновенно заснуть там на семь-десять минут; затем он возвращался к своим пациентам, или в лабораторию, в которой готовились лекарства, или к письменному столу, где его ждали недочитанная книга и неоконченная статья, свежим, бодрым, ум его был восприимчив и быстр, как будто рабочий день только начинался и ему двадцать лет...

Пётр Александрович Бадмаев сдал экзамены в Медико-хирургической академии и получил право врачевания. Тем не менее, приобретя знания и опыт европейской медицины, он решил посвятить себя тибетской школе борьбы с людскими недугами — и физическими, и духовными.

По окончании университета Петру Александровичу Бадмаеву была предложена должность чиновника восьмого класса в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел России. Подумав, Бадмаев-младший принял должность: она была связана с поездками в Китай, Монголию, Тибет, и такая возможность как нельзя лучше отвечала его планам. Он поставил перед собой цель добыть подлинники рукописи книги «Чжуд-ши», о которой знал от старшего брата,— главного руководства по изучению врачебной науки Тибета. По словам брата, рукопись представляет собой манускрипты, читать которые следовало не слева направо, а сверху вниз.

Занимаясь поисками заветной рукописи, П. А. Бадмаев во время своих продолжительных поездок в страны Востока, прежде всего в Китай, Монголию и Тибет, по поручению департамента МИДа использовал любую возможность для встреч с ламами, знатоками тибетской врачебной науки, стремился перенять как можно больше из их врачебной практики. Фамилия и принадлежность к одной из ветвей рода Чингисхана открывали ему все двери.

В 1873 году умер Александр Александрович Бадмаев, его аптека и пациенты перешли к младшему брату. Новые обязанности и, главное, больные, которые приходили на приём каждый день, требовали времени и хлопот. Пётр Александрович стал подумывать о выходе в отставку. В 1877 году Бадмаев-младший женился на дворянке Надежде Васильевой, однако брак оказался неудачным и скоро распался.

Частная практика, которую Пётр Александрович совмещал с работой в Министерстве иностранных дел (вот когда особенно пригодилась его невероятная работоспособность!), приносила значительный доход и позволила ему наконец построить в Петербурге дом, о котором он давно мечтал: в городе, стоящем на болоте, он нашёл едва ли не единственное сухое, высокое место — Поклонную гору. Он откупил там участок земли и по проекту архитектора Лебурдэ построил на нём двухэтажный каменный дом с восточной башней. В Петербурге Петра Александровича уже хорошо знали как врача, клиентура у него была огромная. Скоро его дом на Поклонной горе питерцы с почтением и любовью стали называть «дачей Бадмаева».

В 1891 году вышел IV том энциклопедии Брокгауза и Ефрона, в котором о братьях-врачах говорится (статья о них писалась ещё в восьмидесятые годы):

«Бадмаевы — два брата, буряты, Александр Александрович Бадмаев был лектором калмыцкого языка С.-Петербургского университета в 60-х годах; Пётр Александрович Бадмаев — младший брат и воспитанник предыдущего, родился в 1849 г. Учился в Медико-хирургической академии и получил право врачебной практики. Лечит все болезни какими-то особыми, им самим изготовленными порошками, а также травами; несмотря на насмешки врачей, к Бадмаеву стекается огромное количество больных».

«Несмотря на насмешки врачей...» Ox уж эти насмешки! Они — неистребимы. С древнейших времён и до наших дней. Есть, увы, закономерность: чем необычнее, экзотичнее метод врачевания, тем большую настороженность он вызывает у приверженцев ортодоксальной медицины. Плюс, конечно, зависть к успеху, ненависть к конкуренту, оградительный инстинкт в сохранении своего престижа (то бишь авторитета, службы, доходов, славы) — и, чаше всего, вопреки здравому смыслу и истине.

Впрочем, к чести русской науки, и в академических кругах европейской медицины нашлись у Петра Александровича Бадмаева союзники и сторонники. В частности, декан медицинского факультета Юрьевского университета, профессор, а впоследствии академик С. М. Васильев в первом номере газеты «Медицина» за 1899 год писал в статье «О системе врачебной науки Тибета П. А. Бадмаева»:

«Каждый образованный европейский врач с несомненностью убедится, познакомившись с практикой Бадмаева, что тибетская медицина достигла поразительного развития и, несомненно, в некотором отношении значительно опередила европейскую».

Пётр же Александрович Бадмаев, помимо многих своих достоинств, обладал ещё мудростью и восточным спокойствием — он продолжал изо дня в день упорно, постоянно, хладнокровно делать свое дело. Он всё ещё не мог покинуть свой пост в Министерстве иностранных дел: ему были необходимы поездки в восточные страны, чтобы попасть в книгохранилища самых дальних буддистских монастырей — ещё не найдена рукопись, которую он ищет многие годы, вернее, полный список манускриптов этой рукописи; варианты, фрагменты книги «Чжуд-ши» ему попадались неоднократно.

И вот — наконец-то! В 1893 году (или в начале 1894-го) в дальнем монастыре в горах Монголии он находит то, что так долго искал: полный текст практического и философского руководства по тибетской медицине — рукопись книги «Чжуд-ши». В это же время за безупречную плодотворную работу «во благо любезного отечества» (так говорится в официальном документе) Петру Александровичу Бадмаеву присваивается чин действительного статского советника. Под документом подпись: Александр Третий.

Информация
Комментарии
1 | адим 06 декабря 2017 13:56:37
много "воды" конкретики стало мало.Если две части читались "взахлёб",то третья отдаёт запашком мелодрамы.Фролов Сергей будьте более лаконичнее и кратки..ведь явно ясно что это не записи дневника Георгия Гурджиева.
Добавить комментарий
Имя:

код подтверждения
Добавить статью
Главное
Публикации
Обновления сайта
Подписка на рассылку:
Рассылка The X-Files - ...все тайны эпохи человечества
Это интересно